Евгений Сухов Слово авторитета Книга 2
— А ты парень даже очень непростой. Вижу, что мне ты не доверяешь. Ну да ладно, это дело твое, как-нибудь переживу. А переговорить ты с ним сможешь.
Это я тебе обещаю. — И уже с некоторым добрым чувством добавил:
— И все-таки ты молодец. Хорошо держался. О том, что ты встречался со мной, никому ни слова.
Понял?
— Да, — впервые за время разговора улыбнулся Захар.
Уже через неделю Тихоню перевели в одиночку: обыкновенный каменный мешок два на два метра. Особенно не разгуляешься. Но все же лучше, чем в стакане, где ему однажды пришлось просидеть две недели. Такой же каменный мешок, только еще меньше. Потолок высотой не более полутора метров не давал возможности распрямиться, даже спать приходилось едва ли не на корточках, и к концу второй недели подобные неудобства он начал воспринимать как естественное состояние. А когда был переведен в общую камеру, то долго сутулился, ощущая у себя над головой многометровый каменный свод.
Здесь легче. Можно сделать из угла в угол пять неторопливых шагов. При желании можно заняться даже нехитрой физкультурой, например, отжаться от пола или поприседать. В конце концов, несколько дней можно посидеть и в одиночке, отдохнуть от многошумной братвы и обязанностей смотрящего по камере. Немного покопаться в себе и просто побыть наедине с собственными мыслями. Главное, чтобы одиночество не затянулось. Матвей знал немало примеров, когда из одиночки возвращались с тараканами в котелке. И это те, кто всегда был в ладах с собственной головой. А что говорить о тех, чья психика сильно расшаталась. А может, они только того и добиваются, чтобы он наконец вольтанулся? Не дождетесь, господа красноперые, мы еще повоюем.
На крохотном столике лежал «Новый завет». В одиночной камере эта книга пользовалась необыкновенной популярностью. Листы засалены и по углам затерты до дыр. Но отношение к ней оставалось бережное — ни одного вырванного листочка.
Похоже, что все десять божьих заповедей в этой каменной клетке ценились.
Неожиданно отворилась амбразура, и в проеме показалась усатая физиономия надзирателя. Странным было то, что сейчас время было не обеденное, и Таракан, обычно не склонный к разговорам, вдруг заговорил:
«« ||
»» [418 из
596]