Евгений Сухов Слово авторитета Книга 2
— Пошел вперед, — подтолкнул в спину Алеко Карапузов.
— Мне бы хотелось, чтобы ты еще кое-что вспомнил. А камеры предварительного заключения очень прочищают мозги.
Дверь открылась, и в комнату стремительно вошла Лизонька из информационного отдела, В комнате мгновенно запахло ароматом французских духов.
Один такой флакон стоил половину ее лейтенантской зарплаты, и Григорий всякий раз думал о том, что наверняка она имеет серьезных покровителей.
Строгая, слегка даже официальная, сейчас она совсем не напоминала себя прежнюю, какой он оставил ее всего лишь несколько часов назад. И что самое удивительное, на ее лице не обнаружилось никаких переживаний минувшей ночи. Она была по-деловому сухой и скуповатой на слова, и у Шибанова зародилось серьезное подозрение, а та ли это девушка, что лежала на его подушке.
Казус заключался в том, что с Лизонькой у него так ничего и не получилось. Она просто не пожелала подпустить его к себе. И Григорию стоило немалых душевных и физических сил, чтобы уговорить ее снять с себя платье и прилечь с ним рядом, обещав при этом, что он не притронется к ней даже в том случае, если его начнет распирать от похоти.
С полчаса они лежали на кровати бок о бок. Григорий ощущал ее жаркое тело и искренне удивлялся своему терпению — кто бы мог предположить, что у него такая колоссальная воля. Шибанов не знал, почему ведет с ней разговор о ее благополучных родителях и младшей сестре вместо того, чтобы сорвать с нее узенькие трусы и овладеть ею грубо и безо всяких джентльменских условностей.
Еще через полчаса он осознал, что не является бревном, а в его жилах течет самая настоящая мужская кровь, которая требует от него немедленного совокупления. Понемногу он стал подбираться к ее прелестям и уговорил избавиться от тесного бюстгальтера. А когда взору предстали обнаженные упругие груди, каждая из которых не умещалась в его обеих ладонях, он почувствовал, что последняя преграда на пути осуществления его желания постыдно пала и он готов всецело отдаться обуревающим его душу порокам.
Потребовалось еще не менее получаса, чтобы наконец сорвать с Лизы темно-синие трусики и победно затолкать их далеко под матрас. Напрасно девушка апеллировала к прежним договоренностям и взывала к его джентльменству. Надо было быть просто глупцом или стопроцентным тюфяком, чтобы не воспользоваться предоставленным шансом. А потом, любое ее лопотание воспринималось Шибановым как обыкновенное женское кокетство.
Но самое страшное испытание началось позже, когда девушка скрестила ноги и не желала пускать его в свои недра. Обидно было, что Елизавета называла его при этом «милым» и «дорогим», просила немного подождать и привыкнуть друг к другу и совсем не хотела замечать его взбунтовавшейся плоти.
«« ||
»» [468 из
596]