Евгений Сухов Стенка на стенку Книга 6
— Я тебе оставлю Данилу — лишним он не будет… — Филат посмотрел на Красного, который допивал последнюю бутылку «Хайнекена». — Не возражаешь?
Отставив бутылку в сторонку, Красный невесело улыбнулся:
— Это просьба мне напоминает одну байку про палача. Прежде чем опустить топор на шею преступника, он интересуется у бедняги: «Не возражаешь ли, любезнейший, если я отрублю тебе голову?» Что я могу тебе ответить, Рома?
Оставляй! Ты ведь свой верный глаз здесь хочешь иметь, чтобы за нашими делишками присматривать. Ладно, не хмурься, делай что хочешь, — примирительно улыбнулся Красный.
— Ты, Леша, конечно, мужик проницательный, как Феликс Дзержинский, но только на сей раз тебя интуиция подвела. Даниле я дам задание, которое к тебе никакого отношения не имеет, — усмехнулся Филат.
Питерский смотрящий, злобно сощурившись, сверкнул глазами на Филата и выдавил натянутую улыбку.
Ему очень не понравился намек на «Феликса». Красный, при всей своей широте душевной, очень ревниво относился к тому, что о нем люди говорят за спиной. И свое прозвище «Железный Феликс» недолюбливал, полагая, что наградили им его в насмешку. Ведь всем в Питере было известно, что после трех палок подряд Красный надолго скисает…
Кроме Варяга, Михалыча и Барона, в комнате присутствовали еще четверо.
Самый старший из них был семидесятилетний грузин, которого все называли просто Шота. Законным вором Шота стал в те самые достопамятные времена, когда не существовало деления на грузинских и славянских воров и все были объединены одной идеей — нестяжательства. В те годы его не без иронии называли «фартовый парень» — скорее всего, по той причине, что большую часть жизни он провел на нарах. Трудно было отыскать в России хотя бы одну чалку, куда он не наведался хотя бы на полгодика. В этом плане Шота был ходячей энциклопедией: знал, где искони сидят сговорчивые кумовья, а где барин зловреднее таежного гнуса и где самые горячие вольнонаемные бабы.
Глядя на импозантного старика с густой седой шевелюрой, трудно было поверить, что еще каких-то пятнадцать лет назад он был настоящим бродягой и из наличного капитала имел только пару золотых коронок во рту Сейчас же Шота был хозяином чуть ли не всего Черноморского побережья Кавказа, которое со всеми санаториями и пансионатами потянуло бы на сотни миллионов долларов. Его богатству позавидовал бы любой из грузинских князей. Ни Москва, ни Тбилиси не имели власти в его владенияхю В своей вотчине он оставался полноправным господином, и в его замок в Минводах народ шея за правдой, как некогда крестьяне в поместье барина.
«« ||
»» [163 из
369]