Евгений Сухов Стенка на стенку Книга 6
Филат вернулся в Питер вчера вечером и тут же, не раздевшись с дороги, позвонил Рите. Она обрадовалась, услышав его голос, и мигом примчалась к нему.
Рита сразу огорошила новостью: из горкомитета по имуществу пришлось уйти. После гибели Петра Васильевича ей мягко намекнули, что место секретаря в приемной зампреда надо освободить для другой, более нужной кандидатки. И Филат, то ли поддавшись ее неподдельной печали, то ли и впрямь ее пожалев, предложил переехать на время к нему, пообещав «поставить на довольствие». Уже после разговора с ней, положив трубку, он подумал: а не приискать ли девушке с помощью Красного теплое местечко в каком-нибудь офисе?…
Он внимательно посмотрел на Риту. Странно, но ее жеманство не раздражало Филата. В отношениях с женщинами он никогда не заходил слишком далеко. По своей природе он был гусар, совсем не приспособленный для семейной жизни. Рома врывался в судьбу женщин могучим ураганом, оставляя в их душе или гадкие воспоминания (ах, какой был мужчина!), Или мучительную боль, о которой хотелось позабыть немедленно. Да и свою жизнь он мерил не количеством прожитых лет, а числом покоренных женских сердец и тел, о которых он вспоминал или с чувством щемящей тоски, или с ощущением несостоявшегося праздника. Но хоть и многих женщин он успел познать в свои тридцать три года, ни одна не сумела зацепить его так крепко, чтобы он мог сказать: «Именно с тобой мы будем строить домашний очаг». Ему требовались женщины для того, чтобы отдохнуть душой и телом и немного насладиться иллюзией домашнего покоя и уюта. Хотя, если разобраться, он совсем не был против того, чтобы одна из его полюбовниц разрешилась малюткой. В этом случае он бы взял наследника с мамашей на полный пансион. Но бабы очень осторожный народ и предохранялись от его семени с такой тщательностью, как будто вырасти должен был не живот, а рог изо лба. У него даже мелькали такие мысли: «А не заплатить ли какой-нибудь девке, чтобы взяла на себя функцию инкубатора?» Рома Филатов допускал, что когда-нибудь устанет от кочевой жизни и захочет осесть, как Михалыч или Варяг, в Москве. Жену он непременно возьмет «нераспечатанную», какие еще порой встречаются в русской глубинке. Среди них немало девиц с лицом Елены Прекрасной и разумом Василисы Премудрой, однако большой город быстро обтесывает таких до среднестатистических стандартов убогой лимитчицы.
Что и говорить, Филат знал толк в женщинах, испробовав первую в раннем отрочестве. Больше всего ему нравились бабы как раз испорченные, бесстыжие, напрочь лишенные всякого целомудрия, такие, которых бы не покоробили ни матерок, ни постельные заковыристые забавы.
Рита же была совсем другая. Он помнил ее слова, сказанные при встрече в баре: «Я не такая, как все». Права оказалась. Да, она мало походила на его прежних баб, девок, шлюх, блядей — Рита и впрямь была особенная. Ему с ней было не то что хорошо — его переполняла гордость, что такая женщина закрутила с ним роман…
Он ощущал, что его страсть к ней не безответна. Она тоже хотела его, не менее жарко, чем он ее. Что ж, бабы часто чуют мужскую силу и похоть и послушно и радостно откликаются на зов плоти. Только Рита вела себя иначе: она держалась с ним не робко, а как-то целомудренно, скромно, тем самым лишь распаляя его желание, словно провоцируя его своими невинными позами и жестами.
Вот и теперь, в это раннее утро после бурной, почти бессонной ночи, она, уже одевшись, взгромоздилась на стул, поджав под себя ноги, и всем своим видом словно говорила: не обижай бедную девушку, неведомо какими судьбами попавшую в этот богатый дом.
Его рука невольно потянулась к обнаженному колену. Он бережно приподнял краешек юбки, как будто хотел увидеть под ней какую-то тайну. Но пальцы натолкнулись на горячую нежную кожу, и, теряя терпение, он грубо задрал юбку до самого пупка. Ладонь скользнула под узенькие черные трусики. Из груди Риты вырвался сладкий стон. Филат решительно потянул вниз тоненькую черную полоску материи. Рита приподняла зад и окончательно освободилась от галантерейных пут, грациозно поддев трусики носком и зашвырнув их в угол комнаты.
Теперь настал черед Филата — коротко взвизгнула молния на брюках. Он поднял Риту на руки, крепко обхватив за бедра, и коротким сильным рывком вошел в нее. Ответом был тихий вскрик. Она ждала этого грубого вторжения.
— Еще!… Еще!… — шептала она.
«« ||
»» [208 из
369]