Виктор Суворов - Разгром
К полудню я закончил обход лесочка, в котором мы были остановлены с ночи, – он оказался совсем небольшим, и никого из своих я больше не встретил, попадалось множество совершенно деморализованных людей, из других, неизвестных мне частей. Никто не знал обстановки, у всех глаза были расширены от всяких ужасов, и совершенно нельзя было понять, истинных или воображаемых.
Я поспешил вернуться к своим. Охваченный беспокойством и недобрыми предчувствиями прибежал в наше расположение. Да, предчувствие не обмануло – людей стало ещё меньше, десятка полтора-два, не больше, непоеные лошади бились и рвались на поводьях, привязанные к бричкам с грузами, значительная часть которых уже была растащена. Ездовых не было нигде. Ничего не оставалось больше, как принимать собственное решение. Я приказал отвязать лошадей и пустить их искать воду и корм. Потом их подберут колхозники. Я видел недалеко от леса деревеньку. В лесу остались брички, наполненные продовольствием – сухарями, сахаром, коробками со сливочным маслом, уже растаявшим в июльской жаре…» (С. 40).
Несколько дней младший лейтенант Самутин с осколками своей роты бродил по лесам. Люди изнемогли от усталости. Нашли укрытие. И все уснули.
«Расплата прийти не замедлила. Сколько мы спали? Часа 2 – 3, не больше. Наш сладкий сон в тёплом убежище на свежем сене был оборван самым неприятным образом – нас били по ногам палками… Тыча нам палками и дулами карабинов под рёбра и в спины, визгливо выкрикивая непонятные нам команды, явно не давая нам возможности опомниться и сразу отрезав нас от ямы, где осталось наше оружие, немцы бегом погнали нас на улицу деревни. Там стояло уже больше сотни захваченных и согнанных в кучу других таких же неудачников, как и мы. Оказывается, десятка два-три немецких мотоциклов с колясками влетело в деревню, не встретив ни одного выстрела и сами не выстрелив ни разу, и немедленно принялись хватать и сгонять в кучу, как стадо баранов, наших людей. Такова была степень деморализации и полного непонимания действительной обстановки… Не я один такой был, а много нас таких, лопоухих, попало к немцам в лапы…» (С. 41).
Ручейки пленных сливались в речушки и реки. Толпы захваченных бойцов Красной Армии немцы гнали через границу.
«Прощай, Родина! Всё оглядываемся назад. Пограничных знаков на дорогах нет никаких, их уничтожили немцы, но справа и слева видны недостроенные мощные ДОТы, железобетонные громадины с зияющими тёмными амбразурами, ещё не закрытые землёй. Не видно следов боёв» (С. 53).
Дальше – жуткий мрак гитлеровских лагерей.
7
Итак, 21 июня 1941 года 186-я стрелковая дивизия прибыла в Идрицу и приступила к разгрузке и перевооружению. До этого момента всё шло хорошо. Даже очень хорошо. И войск много, и оружие новое, и командиры знают, что им делать.
Но вдруг начинается война, и всё пошло кувырком.
«« ||
»» [211 из
323]