Виктор Суворов - Святое дело
Берия в своей записке поднимает вопрос величайшей государственной важности: когда Гитлер намерен нападать на Советский Союз – в 1941 году или позже? Берия не согласен с докладами аналитика Разведывательного управления Генерального штаба, а также с докладами посла и военного атташе в Берлине. И это не важно. Важно другое: в записке содержится мнение самого Берии на данный вопрос. А ведь он – кандидат в члены Политбюро, заместитель Председателя СНК, т.е. главы правительства, нарком внутренних дел, генеральный комиссар государственной безопасности. А кроме его собственного мнения в записке содержится мнение самого Сталина на эту проблему.
Важность вот в чем. Допустим, Гитлер в 1941 году нападать но собирался, но если бы он вдруг узнал, что и Сталин полностью расслабился и нападения не ждет, то мог и передумать. Такая записка, попади она в руки германской разведки, была бы документом запредельной важности.
Или, допустим, Гитлер подготовился к нападению, но не знает, решиться на последний шаг или нет. В политических раскладах самое ужасное – неопределенность: ждет Сталин удара или не ждет? Предельно важно эту смутность рассеять. Надо знать, что думает противник, во что верит, на что рассчитывает. Проникнуть в планы противника, союзника, партнера – это в прямом смысле заглянуть в его карты и на основе этого строить и корректировать свои замыслы и планы.
Берия в своей записке полностью раскрыл сталинские карты: Сталин в нападение не верит! Если к Гитлеру такая записка как-то попадет, то…
Так вот: первая странность заключается в том, что на записке такой важности нет грифа секретности. Написал Берия на листочке и отдал Сталину. Потом листок попал в архив, где и был найден через полвека после войны.
Вот вам повод удивиться: неужели нарком НКВД, генеральный комиссар государственной безопасности, главный хранитель всех важнейших государственных секретов и тайн так халатно относился к их сбережению? И как, хотел бы я знать, товарищ Сталин реагировал на столь вопиющее разгильдяйство?
А вторая вот какая странность: зачем вообще потребовалось записку писать? Берия Лаврентий Павлович был в постоянном контакте со Сталиным. Они говорили по телефону каждый день, вечерами кушали шашлыки и пили грузинское вино. Неужели устно трудно ситуацию выразить?
Кроме того, они чуть ли не каждый день встречались в официальной обстановке. Зачем 21 июня 1941 года Берия решил писать записку Сталину, если он только 20 июня просидел в сталинском кабинете 4 часа 25 минут. А на следующий день, 21 июня, еще 3 часа 55 минут! Неужели за 8 часов 20 минут невозможно поставить три-четыре коротких вопроса?
Интересно, как вообще Берия Сталину эту записку передавал? Наверное, долгими часами они что-то обсуждали, а потом Берия, выходя из кабинета, передает бумажку: вот, товарищ Сталин, почитай на досуге… Или во время обсуждения других проблем Берия вдруг бумажку сует: тут еще кое-что утрясти надо…
На этом странности не завершаются, а только начинаются. Обратимся к содержанию.
«« ||
»» [177 из
292]