Татьяна Толстая. Кысь
свечки тушат, спешат, зипуны натягивают, в дверях толкаются. Шакал Демьяныч,
малый мурза, столы обходит, готовые свитки в короб собирает, пустые
чернильницы в туеса запихивает, письменные палочки ветошкой обтирает.
Ворчит, что ржави много изводим, что палочек не напасесси, дак на то он и
мурза, чтобы зудеть, людей язвить, а дана ему такая власть над нами, потому
как он есть Ветеран Ледового Побоища. А что за Побоище, и в какие годы и с
кем Шакал Демьяныч побивался, и много ли голубчиков уложил палицей али
клюкой, - про то не знаем, да и знать не хотим, да и скажут, - не запомним.
Вот и кончен день, и погас, и отгорел, и пала ночь на городок, и
Оленька-душа растворилась где-то в кривых улочках, в снежных просторах, как
«« ||
»» [121 из
767]