Татьяна Толстая. Кысь
придуманная; и съеден мимолетный друг-колобок, и теперь Бенедикту поспешать
домой, добираться по пригоркам, по сугробам, спотыкаясь и падая, и
зачерпывая снег рукавом, и нашаривая тропинку посреди зимы, и разводя зиму
руками.
Зима, - ведь это что? Это как? Это - вошел ты в избу с мороза,
валенками топая, чтоб сбить снег, обтряхиваешь и зипун, и задубелую шапку,
бьешь ее с размаху об косяк; повернув голову, прислушиваешься всей щекой к
печному теплу, к слабым токам из горницы: не погасло ли? - не дай Бог; -
рассупонившись, слабеешь в тепле, будто благодаришь кого; и торопливо вздув
огонь, подкормив его сухой, старой ржавью, щепками, полешками, тянешь из
«« ||
»» [122 из
767]