Татьяна Толстая. Кысь
только, когда его пинками с сугроба подняли и в избу погнали благоговеть. А
там! - даже будто и теплее стало: лепота, половиками все укрыто, аж на
тубаретках половики, на лавках половики, окошки кружевами
кисейными укрыты, весь сор в углы заметен и берестой прикрыт, так что и
не видать, разве что пованивает; а свечей понатыкано - ужасти, да только ни
одна не горит. Огня нетути. Никиты Иваныча нетути. Вот кто-то Бенедикта в
спину торкнул: садись, голубчик, Федор Кузьмич не любит, когда столбом
стоят. Бенедикт сел, замер и смотрит.
И все замерли, и совсем мертво стало. И из-за дверей шажки такие
меленькие: туку-туку-туку, - и в избяные сумерки, на багряный половичок
«« ||
»» [141 из
767]