Татьяна Толстая. Кысь
хыыыыыыыыыххххх! И изо рта его, как столб, как ветер, вышел, клубясь, огонь
и вошел в печь, и ахнуло и загорелось в широкой печи, и затрещало,
вздуваясь, пламя желтыми языками, словно Окаян-дерево в весеннем цвету.
И от страха и криков людских опять помутилось у Бенедикта в голове,
только и видел, что Федор Кузьмич ручищами толк, да на пол прыг, да и был
таков. Как опомнился, - бросился на улицу, глядь: только снег с земли до
неба поднялся, а в том снеге опять смерчи ходят. И малые мурзы в обратную
сторону проскакали.
А в избе опять, - ни половиков, ни шкур, стены одни голые, закопченные,
пол мусором покрыт, печь гудит, тепло от нее волнами бежит, и от того тепла
«« ||
»» [157 из
767]