Татьяна Толстая. Кысь
сидит, по хозяйству поворачивается, за печью досматривает. Варит. Печет.
Мусор метет. Прядет, может. Да только не будешь же изо дня в день
попрошайничать, эдак никакого терпения у соседушек не хватит: дадут в лоб
оглоблей. А не то, может, они спать завалились, а не то лаются промеж собой,
как у семейных принято, али дерутся, в волосья вцепившись, а тут ты: нате
вам, - не пожалуете ли угольков, добрые голубчики?
А вот Никите Иванычу, стало быть, ни семья, ни баба, ни соседи не
надобны, и печь хоть сто раз погасни, - ему все равно. Пыхнул, - и разжег.
Он, стало быть, и закурит когда хочет, хоть он в лесу, хоть в поле, хоть
где, - огонек с собой. Пожелает - костерок запалит, сядет к огню,
«« ||
»» [160 из
767]