Татьяна Толстая. Кысь
- А вы, Оленька, чем украшать думаете?
Оленька, как всегда, зарделась и потупилась.
- Мы? Мы - что ж... Мы - так... Как-нибудь... Чего-нибудь...
Бенедикт умилился. Стал представлять, как Оленька, в новой кацавейке,
да в сарафане с пышными рукавами сидит за каким-то столом богатым, то взор в
столешницу опустит, то на него, на Бенедикта, поглядывает, то на свечки
зажженные посматривает, - а от тех свечек глазыньки у ней сияют да
переливаются, а румянец во всю щеку так и пышет. И пробор в светлых волосах
чистый, ровный, молочный, как небесное Веретено. На лбу у ей тесьма
плетеная, цветная, а на той тесьме украшения, подвески покачиваются: по
«« ||
»» [176 из
767]