Татьяна Толстая. Кысь
зачитаешься, - вроде и в животе меньше урчит. Особенно ежели куришь,
читаючи. Конечно, книжицы разные случаются. Федор Кузьмич, слава ему,
трудится бесперебойно. То вот сказки, то стихи, то роман, то детектив, или
рассказ, или новелла, или эссе какой, а о прошлом годе изволил Федор
Кузьмич, слава ему, сочинить шопенгауэр, а это вроде рассказа, только ни
хрена ни разберешь. Длинное такое, бля, три месяца, почитай, вдесятером
перебеливали, притомилися. Константин Леонтьич хвастал, что все понял, - ну,
это он всегда хвастает: все смеялися. А, голубчик, понял - дак расскажи
сужет: кто куда пошел, да кого увидел, да с кем шуры-муры крутил, да кого
убил? А? Не можешь? - то-то. А называлось: мир как воля и представление;
«« ||
»» [186 из
767]