Татьяна Толстая. Кысь
тоже соображал, что далеко с такой тяжестью не убежишь: Бенедикт догонит и
побьет. Бенедикт, когда его нанимал на торжище-то, в холопском закуте-то, и
кулачищи свои ему показывал, и личиком суровился, и глазами выражал: гнев
грядущий, подозрение всеохватное, неудовольствие на ведь род людской. Пужал.
Но и думать не забывал, пока шли-то: ай, ведь до чего удача хорошая,
когда ум к делу приложен: за одну ночь заработал себе цельный стол еды. А?!
Теперь дальше так: ватрушек напечь, гостей назвать; хорошо бы Оленьку, ну а
ежели не выйдет, можно и Варвару Лукинишну, можно и другого кого со службы.
Варфоломеича можно, он байки мастер рассказывать. Ксеню-сироту. С ней,
правда, скучно, и вида никакого. Соседей, что ли, пригласить. Да, позвать
«« ||
»» [219 из
767]