Татьяна Толстая. Кысь
помавает. Снега глухие, снега большие; окружили терем, метут через три
забора; хлев, амбары, - все заметает, все укрыто бегучим, ночным, рвущимся
снегом. А сердца в нем нет, в снегу-то, а ежели и есть, - злое оно, слепое.
Машет снег, машет, словно бы рукавами, взметается до крыши, перекидывается
через заборы, понесся по слободе, по улочкам, через плетеные тыны, худые
крыши, за окраину, через поля, в непролазные леса, - там деревья-то
попадали, - мертвые, белые, как человечья кость; там северный кустарник
можжевел иглы свои расставил: пешего ли проколоть, санного ли; там и
тропки-то петлями свернулись: за ноги схватить, спеленать; там и сучья
приготовлены - шапку сбить; и колючка свесилась: ворот рвануть. Ударит
«« ||
»» [509 из
767]