Татьяна Толстая. Кысь
лежанке... Опять обернулся, будто что почувствовал. Постоял... Нагибается
короб из-под лежанки вытянуть... Шарит в коробе, шарит... вот переложил из
руки в руку... Бенедикт напрягался, видел: словно живой, только неплотный,
нетелесный, - свеча сквозь него мерцает и трещит, - словно бы в сумеречном
воздухе висит Ярослав сонной тенью, шарит и шарит: нетелесную спину его
видать в домотканой рубахе, нетелесные лопатки ходуном ходят: роется;
позвонки теневыми пупырями вдоль спины...
Широко раскрытыми глазами вглядывался Бенедикт во тьму; ведь она же
тьма, ничего в ней нет, верно? - ан нет, там Ярослав, и вот так привяжется,
что и не отвяжется! Вертишься в подушках, али встанешь покурить, али в
«« ||
»» [628 из
767]