Татьяна Толстая. Кысь
упаси.
И тогда Красные Сани приедут.
И в санях - санитары, не к ночи будь помянуты. Скачут они в Красных
Санях, - тьфу, тьфу, тьфу, - в красных балахонах, на месте глаз - прорези
сделаны, и лиц не видать, тьфу, тьфу, тьфу.
И вот сидит Бенедикт на печи, а матушка вышивает, а метель за окном
воет, а свечечка чуть теплится, как огонек над болотной ржавью, и в углах
темно, и отец уж спать собрался и одежду скидывает.
И вдруг как закричит: а-а-а-а! И глаза выпучил и на живот себе смотрит,
а сам все кричит да кричит. А на животе у него вроде как сыпь, али будто кто
«« ||
»» [98 из
767]