Татьяна Толстая. Кысь
И вправду, прошло. А старопечатную книгу отец все же нашел и сжег. Он
не так заразы боялся, как санитаров, не к ночи будь помянуты.
Потому что они забирают и лечат, и люди после того лечения не
возвращаются. Никто еще не вернулся.
И страшно об этом подумать. А по улице идешь, и вдруг посвист и
гиканье: Красные Сани несутся, а в них шестерка перерожденцев запряжена. И
вот ты как есть, тулуп ли на тебе, зипун ли, летом рубаха, - бросишься
так-то в сторону, в сугроб али в придорожную грязь, голову руками закроешь,
сожмешься: Господи, пронеси!.. Обереги!.. Вдавиться бы в землю, в глину
уйти, слепым червырем стать, - только бы не меня! Не меня, не меня, не меня,
«« ||
»» [100 из
767]