Людмила Улицкая - Зеленый шатер
– Леонид Осипович и Розалия Исидоровна Пастернаки. Она чудесной была пианисткой, ее Антон Рубинштейн еще девочкой заметил. Узкий круг. Родство, свойство, профессия… Я была в этом доме в твоем возрасте, нет, моложе, конечно. На всю жизнь ту свадьбу запомнила. А ты эту запомнишь… – вздохнула.
– А как ты сюда попала? – пришло в голову Сане.
– У меня был первый… муж, музыкант. Он был друг жениха. Когда нибудь расскажу.
– Странно, что прежде не рассказывала.
Анна Александровна рассердилась на себя: ведь давно было решено не все свое прошлое вываливать перед нежным мальчиком. Друг жениха сидел в данный момент времени напротив нее и ковырял в зубах. Вот так, расчувствовалась, лишнего сказала.
– А Лизе здесь будет трудно, – переменила довольно резко тему.
Лиза держалась великолепно. Василий Иннокентиевич и его сын Алексей, Лизин отец, были здесь чужаками, но оба были известные врачи, и это до некоторой степени уравнивало их в правах с музыкантами. А вот Лизина матушка никуда не годилась: толстая, плохо выкрашенная блондинка, она и сама чувствовала свою неуместность в этой гостиной. Когда то она была операционной сестрой в полевом госпитале. Брак фронтовой, случайный и неравный, оказался крепким: дочка удержала его. На лице новой тещи все было написано: гордость, хамство, растерянность, неловкость. Лиза посадила мать рядом с собой, поглаживала изредка по руке и приглядывала, чтобы та не напилась.
Анна Александровна сидела от Сани справа, а по его левую руку – с львиной распадающейся пополам гривой мужчина богемного вида, в шейном платке с ягуаровыми черно желтыми пятнами – певец? Актер? Назвался Юрием Андреевичем.
Перед подачей горячего, когда обед перевалил за середину, унесли бульонные чашки и пустое блюдо из под двадцати четырех, по числу приглашенных, крошечных пирожков, сосед встал с рюмкой в руках:
– Милые Лиза и Боба!
«« ||
»» [160 из
459]