Людмила Улицкая - Зеленый шатер
Когда Александров вытащил папку из глубины Костиного письменного стола, Ольга поняла, что Илья крепко засветился.
У подъезда стояла черная «Волга», а на улице еще одна, серая. Чемодан, машинки и мешок с бумагами погрузили в серую, а самое Олю – в черную. Она сидела на заднем сиденье, зажатая двумя сотрудниками. Везли недалеко, на Малую Лубянку, в одноэтажный дом, на котором было честно написано: «Управление Комитета Госбезопасности по Москве и Московской области».
В третьем часу начался, как показалось Оле, настоящий допрос. Александров, которого Ольга про себя звала Косыгиным, сидел в кабинете, но еще сидел почти бессловесный капитан. Первый за день человек в форме. Она и не узнала, что это был не допрос, а всего лишь собеседование.
Что говорить? Чего не говорить? Врать Оля приучена не была. Илья предупреждал: по умному себя вести – значит ничего не говорить. Но это и оказалось самым сложным. И Оля, вопреки намерению, заговорила – час, второй и третий. Вопросы все были какие то незначительные – с кем дружите, куда ходите, что читаете. Поминали про эмигранта доцента, знали, конечно, что письма подписывала, что из университета выгнали в шестьдесят пятом. И даже сочувственно: вот этот воз антисоветчины, зачем он вам? Вы же из советских людей, с кем связались то?
Ольга слегка валяла дурака, что то плела о подругах, которых почти и не осталось, все семейные, дети, работа… мстительно назвала в числе близких подруг только Галю Полухину, ни одного лишнего имени, как самой казалось, не назвала.
Александров, удивив Ольгу, спросил о Тамаре Брин.
– Нет, и не видимся. Раньше дружили, а теперь она с головой в науку ушла, ни с кем не общается.
– Почему же ни с кем? С Марленом Коганом, например, общается. Иврит изучает.
Ольга вскинула брови:
– Да вы что? Правда?
«« ||
»» [184 из
459]