Людмила Улицкая - Зеленый шатер
Он сидел на корточках на полу, занимая почти все свободное место на кухне, и смотрел на нее снизу вверх. Мария Николаевна отодвинула его, потом слегка потеснила в коридор и оттянула из под порога край износившегося линолеума. Борис Иванович только восхищенно развел руками. Они согласованно и четко, как будто всю жизнь только этим и занимались, подпихнули рисунки под линолеум и снова подвели его изношенный край под порог. И все стало по прежнему как ничего и не бывало. Борис Иванович от души поцеловал Марию Николаевну в щеку: жечь то было жалко.
Потом он нашел в нижнем ящике комода парусиновые брюки, широченные в поясе и короткие, в чулане взял с вешалки старую соломенную шляпу, вещи покойного тестя. Все – без единого слова.
– С ума сошел, с ума сошел… – твердила Наташа, а теща, показывая на телефон, – она, как и Борис, была уверена, что прослушивают, – громко сказала: – Борь, я на обед котлеток нажарю, да?
– Котлеток – это хорошо.
Еще через двадцать пять минут он вышел из дому. Бороду сбрил, но усы оставил. Волосы укоротил. Прошел через двор, залитый водой так, что впору на лодке плыть. Сломанные ветки торчали из гигантской лужи, как после потопа. Борис тащил большую хозяйственную сумку, в которой была смена белья, свитер и любимая подушка думочка, а также все до копейки деньги, которые нашлись в доме.
Сивцев и Емельяненко, оставленные для наблюдения, сидели в дворовой беседке и покуривали. Советовались, не сходить ли за пивом…
Капитан Попов с отчетливой печатью на ордере пришел в десять пятнадцать. Наталья Муратова, жена и ответственный квартиросъемщик, на этот раз открыла дверь сразу же и сказала, что Муратов пошел на работу. Попов кинул огненный взгляд на своих балбесов.
– Да он же не работает! – заметил Попов. – На какую такую работу?
– Он художник, на службу не ходит, а работает много. Вы же сами видели, вот саркофаг Ленина делал, – вмешалась теща.
– С тех пор его уволили, – проявил запоздалую осведомленность Попов.
«« ||
»» [230 из
459]