Людмила Улицкая - Зеленый шатер
Друг Илья здорово ему помогал – всю коллекцию сохранил, кроме тех работ, которые удачно продал за границу. Там все шло отлично, в конце семьдесят шестого года сделали выставку в Кельне – под названием «Русская обнаженная натура». Старухи, голые ужасные старухи веселились. Им было хорошо…
Вот тут то его и нашли. Через четыре года после удачного исчезновения.
Дали Борису Ивановичу всего два года, и статью подобрали удивительную – за порнографию! Не за антисоветскую колбасу, не за мавзолей из сосисок, даже не за ужасный портрет вождя из колбасного фарша с уже отрезанным куском уха на вилке. Именно за порнографию! Если принять во внимание, что за порнографию в СССР вообще никого ни разу не сажали, это был своего рода рекорд.
Отсидев два года в архангельском лагере, он освободился и довольно скоро с новой женой Райкой, маленькой еврейкой, верткой, ладной, как ладья, чем то похожей на ту давнюю Анастасию, эмигрировал в Европу, где и жил до недавнего времени.
Красавица Наташа тоже не прогадала: пока Борис Иванович был в бегах, она нашла совершенно нормального инженера, от которого родила дочь той самой кустодиевской породы, которая когда то так нравилась Борису Ивановичу. Мария Николаевна пасла внучку и варила бедные обеды. Теперешний зять был ничего, порядочный человек, но до Бориса Ивановича – куда ему!
Все старухи давно в Даниловых Горках умерли. Все в порядке.
Потоп
Девчонка, по всей видимости, звонила из автомата рядом с подъездом, потому что у двери была через две минуты.
Илья до посадки ее родителей бывал несколько раз у них дома, но ее как то не замечал, может, дома не было или спала.
Оля определенно видела девочку в первый раз. Такие лица не забываются: мордочка маленькая и худенькая, глаза по лицу велики на несколько размеров – светлые, плоские, носик маленький, с проваленной переносицей. Странная внешность! Что то Илья про нее рассказывал – что характер кошмарный, и никто с ней справиться не может. Зато Оля много слышала об ее отце, Валентине Кулакове, марксисте, который провозгласил себя последовательным и настоящим, а всех прочих, окопавшихся в стенах Института рабочего движения и Института марксизма ленинизма, – не то извратителями, не то предателями.
«« ||
»» [244 из
459]