Людмила Улицкая - Зеленый шатер
Как добровольный флаг твоей неволи.
Эдик махнул рукой:
– И это знаю. Это Димке Борисову. А ты то откуда ее стихи так хорошо знаешь?
– Она два раза читала свои стихи в доме у моего тестя. А я со слуха и запомнил. Она довольно хмурая и неприветливая, а стихи, видишь, какая нежность. Я не могу сказать, что она мне очень понравилась. Но она пишет стихи, которые я бы хотел писать.
Решено было, что Миха к Наталье поедет и попросит какие нибудь новые стихи.
Потом Эдик вспомнил о каком то высокоумном приятеле с философского факультета МГУ. Он мог бы написать статью о современной американской фантастике.
Третья часть журнала – большой раздел «Новостей». Новостей было предостаточно. Множество разнообразно думающих людей сначала шептались по углам, потом говорили вполголоса и в конце концов выходили на демонстрации, протестовали все смелее и осознаннее. Их задерживали, судили, сажали, выпускали, и жизнь была наполнена ежедневными событиями, о которых узнавали друг от друга или по западным радиостанциям: у кого что ловилось.
Кроме правозащитников, были еще крымские татары, желавшие вернуться в покинутый двадцать лет назад Крым, евреи, требовавшие отпустить их в Израиль, из которого их выселили чуть ли не две тысячи лет тому назад, религиозники многих сортов, националисты от русских до литовских и еще многие, предъявлявшие претензии к советской власти. И на всех фронтах что то происходило.
Эдик ни к одной группировке не принадлежал: он считал себя объективным журналистом и исходил из того, что общество должно знать о происходящем. Миха готов был этому всемерно способствовать.
Неожиданно выяснилось, что времени второй час ночи.
«« ||
»» [343 из
459]