Людмила Улицкая - Зеленый шатер
В комнате пахло постным маслом, детским сном, чисто вымытым полом, особым Алениным духом – немного сладким и прохладным. Это был запах частной жизни, семьи, любви.
Миха торопливо съедал картошку, а Алена медленно пила свой травный чай, немного оттягивая завершение дня и не торопя наступления ночи.
И отплывала от Михи прежняя жизнь, с неправильностями и несправедливостями, выношенными идеями, с концепциями переустройства. Покаяние Сергея Борисовича, хотя и спутало все прежние связи идей, оправдывало до некоторой степени Михину капитуляцию. Его жизнь прозябала теперь в тихом и немного постыдном зазоре между героизмом одних и предательством других. То, что еще несколько месяцев тому назад мучило его как поражение и отступничество, – подписанный унизительный отказ от общественной деятельности – казалось теперь единственной возможностью выжить и сохранить семью.
Все заново налаживалось, и даже в работе экспедитора – глупом, чуждом занятии – нашлась привлекательная сторона: Михе приходилось иногда сортировать содержимое посылок с разными образцами пород, то цветные глины, то острые прозрачные кристаллы, то металлом отливающие камни, и чудесные названия далеких мест на посылках, откуда все эти геологические новости с миллионолетней историей приезжали – Малый Сторожок с притока ручья Леночки, гора Матюковка Всеволодо Вильвенской группы месторождений, бассейн реки Шудьи на Северном Урале, – ласкали язык. Миха даже написал однажды стихотворение, сплошь состоящее из этих волшебных географических названий.
Все шло тихо тихо, как будто в сумерках и на цыпочках, и, несмотря на безденежье, скудость, глубоко упрятанный стыд отказа от той прежней, дерзкой и яркой жизни, домашнее счастье освещало их четырнадцатиметровую комнату, и все было крупным планом, как в лучшем кино, как в любимых стихах:
На озаренный потолок
Ложились тени.
Скрещенья рук,
скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.
«« ||
»» [396 из
459]