Татьяна Устинова - Неразрезанные страницы
Бедный Сережка!.. И после смерти фарс!.. Теперь вот книга с соболезнованиями, и он сам над ней, да еще в окружении святых!..
– Тама, тама напышите, и ступайте с Богом.
Из глубины дома уже некоторое время раздавались голоса, кто-то негромко разговаривал. Слов было не разобрать.
Маня подошла к пюпитру, стянула перчатку и взяла ручку.
Ты прости меня, Сережка. Но если я сейчас ничего не стану здесь писать, твоя гастарбайтерша выставит меня вон, а я должна разобраться. Я не могу это так оставить, понимаешь, Сережка?.. Вряд ли те люди, которые завели для тебя траурную книгу, смогут разобраться хоть в чем-нибудь. Например, кто и зачем отправил тебя на тот свет!..
Маня поставила дату и быстро написала: «Марина Покровская выражает искренние соболезнования семье»…
– Манечка, здравствуй!
Она выронила ручку, которая стукнулась об плиточный пол и покатилась. Тетка втянула голову в плечи, кинулась вперед, стала на четвереньки и полезла под пюпитр – искать. Подсвечники закачались, и Мане пришлось их придержать.
– Манечка, проходи. Я сразу не поняла, что это ты приехала.
Из-за чертового зеркала Поливанова никого не видела, зато теткина задница в спортивных штанах отражалась во всех поверхностях.
«« ||
»» [129 из
391]