Татьяна Устинова - Неразрезанные страницы
Примерившись, он взял со стола прадедушкину лампу с молочным абажуром, дернув, вырвал из розетки перевитый шнур, деловито оглядел со всех сторон и спросил весело:
– Ну что? Об башку твою разбить, чтоб в следующий раз было неповадно? Или… – Он огляделся и шарахнул лампой о каменный подоконник.
Молочный абажур брызнул в разные стороны, но половина его почему-то уцелела на металлическом круге, и Колян засмеялся от удовольствия.
– Ну, значит, и на башку осталось!
Он опять стремительно приблизился, тот, что был рядом с Маней, посторонился, как человек, который пропускает другого в автобусе, и половиной лампы ударил Маню Поливанову по голове.
Посыпались мелкие белые стеклышки. Они сыпались Мане на пальто, и ей казалось, что они не сыплются, а текут, как ручейки.
Она почему-то не умерла на месте, даже сознания не потеряла.
Она только смотрела, как по ее темному пальто льются мелкие белые осколки. Голове стало холодно и больно.
Лампу жалко, подумала она. Как же я теперь буду работать без лампы?..
– Колян, чего ты шумишь?!
«« ||
»» [212 из
391]