Татьяна Устинова - Неразрезанные страницы
Он вздохнул и прижал ее покрепче. Может, если прижать очень крепко, она не сможет шевелиться? И перестанет его… трогать?
– Я пел тебе песенку про лису, – сказал он с отчаянием, потому что стало только хуже. Теперь она вся прижималась к нему, голая, теплая, растрепанная. Он повернул голову и поцеловал ее в висок, туда, где болело.
– Как хорошо, что ты… – она хотела сказать «вернулся» и в последний момент передумала. Все-таки она до конца не уверена, вернулся ли он, и Алекс это понял.
Он всегда понимал ее не то что с полуслова, но и вообще без всяких слов.
…Она не верит тебе и правильно делает. Она сомневается в тебе, и так будет продолжаться еще долго, если не всегда.
Полгода назад ей бы и в голову не пришло сомневаться!
Ты сам этого хотел – свобода, свобода мерещилась тебе, какая-то неслыханная, небывалая!.. Ведь так не бывает, чтоб человек был свободен… как мустанг в степи или бабочка-капустница!
Ты же писатель! Почему ты не понял этого раньше – ну, хотя бы на один день? Если б понял, она сейчас не сомневалась бы в тебе.
Он еще раз поцеловал ее в висок вполне отеческим поцелуем, погладил по голове и отстранился.
Маня смотрела на него близорукими глазами, очень серьезно.
«« ||
»» [261 из
391]