Татьяна Устинова - Неразрезанные страницы
Оступаясь и проваливаясь в снег, думая о Мане, огрызаясь на свободу с несвободой, он добрался до ступенек, потопал мокрыми ботинками и позвонил.
Почему-то он был уверен, что этот звонок не отзовется, и сильно вздрогнул, когда в глубине дома грянули переливы – очень громко. Потом все стихло и стало слышно давешнюю ошалелую птицу, и еще с крыши по-весеннему бодро и звонко капало.
Алекс нажал еще раз, точно зная, что дом необитаем. Впрочем, это было сразу понятно – вряд ли хозяева, какими бы они ни были, станут лазать к крыльцу по сугробам или брести по щиколотку в воде!.. Если бы здесь жили, снег наверняка убирали б.
Снег, подумал Алекс. Снег почти растаял, конечно, но стоит попробовать!..
Он сбежал с крыльца, шагнул в рыхлый и влажный сугроб и побрел к забору прямо по целине. За ним оставались глубокие следы, сразу же наполнявшиеся водой.
Алекс брел и смотрел себе под ноги и по сторонам, как охотничья собака, вынюхивающая куропатку.
– Алекс! – прокричала от забора Митрофанова. – Что вы делаете?! Идите по дорожке!
Алекс, не поднимая головы, махнул на нее рукой – замолчи, не до тебя сейчас.
С этой стороны участка ничего не было, он выбрался на плитку и зашлепал по талой воде обратно к крыльцу, и снова полез в сугроб, только уже с другой стороны.
Нет, совершенно точно, он ненормальный, подумала Митрофанова, наблюдая за ним. Бедная Маня!..
«« ||
»» [284 из
391]