Татьяна Устинова - Неразрезанные страницы
Порывшись, он вытащил из кармана блокнот, аккуратно открыл и показал Митрофановой какие-то бурые хлопья между двумя страницами. Потом так же аккуратно закрыл и спрятал.
– Он был именно в этом доме! Именно здесь оставил журналы. Чтобы подбросить тело Балашова в машину, Берегового нужно было отвлечь – чтобы он ничего вокруг не видел и не слышал. Его отвлекала девушка, а ее сообщник тем временем вытащил тело из окна и запихнул в багажник. Не было никакого второго трупа. И этот снег с краской как раз означает, что не было!..
– Черт вас побери! Если вы сейчас сочиняете детектив…
– Я ничего не сочиняю! Я вообще не сочиняю детективов.
Детективы сочиняла Маня Поливанова, которая нынче не может написать ничего, даже слова «настурция»! Алекс прогнал эту мысль, как и те, что поразили его на дорожке, и даже топнул на Катю ногой.
– Что вы топаете? Если очень холодно, давайте все-таки отопление включим!
– Девушка отвлекала его внимание, – повторил Алекс. – Она была вполне жива и здорова, никаких ран на голове и моря крови! Она вылила на себя что-то – я думаю, театральный грим, который можно купить в любом специализированном магазине. А может, просто краску. Я думаю, точно сказать способен наш Анискин после экспертизы. С краской на голове она улеглась в лужу, дождалась, когда Владимир выйдет из дома и ринется ее спасать. Он перенес ее в дом, побежал за аптечкой, а когда вернулся, ее уже не было. Она вылезла в окно следом за своим сообщником, который точно так же, в окно, вытащил тело Сергея Балашова. На диване не осталось никаких следов, потому что, по всей видимости, он был заранее чем-то застелен. Потом покрывало сняли, и все. Чтобы следов не осталось и на дорожке, снег раскидали. Но он еще не весь растаял, и замерзшая краска теперь у нас в пакете. Вот и все.
– А почему вы решили, что не было второго трупа?
– Потому что это невозможно, – сказал Алекс нетерпеливо. – Одного уже вполне достаточно! История с девушкой с самого начала представлялась мне просто… инсценировкой. Я же сказал – Берегового нужно было отвлечь, и его отвлекли, надо признать, довольно театральным способом. Кроме того, я сразу предположил, что он говорит правду. Только правду и ничего, кроме правды.
Митрофанова покосилась на него. Он вроде бы улыбался. Влажные волосы завивались локонами, как у прелестниц на картинах Брюллова, и лицо, несмотря на разбойничью щетину, казалось просветленным, почти библейским.
«« ||
»» [291 из
391]