Татьяна Устинова - Неразрезанные страницы
Алекс Шан-Гирей еще раз потянул себя за волосы и неловко сел на первый попавшийся стул возле двери никоненковского кабинета.
– Так что дело совсем плохо, парень. – Полковник с сожалением посмотрел в пустую кружку, стоявшую на столе, зачем-то дунул в нее, зажмурился и вытащил из пачки сигарету. – Дружбана этого вашего, Берегового, вообще хрен знает куда вынесло, соображаешь? Если этот Затыкин тут хоть одним боком замешан, сидеть дружбану пожизненно! А выходит такое дело, что он замешан, потому как дом-то его!..
Он полез в стол, морщась от сигаретного дыма, вытащил из ящика прозрачный конвертик и помахал у себя перед носом.
– Это та самая бумажка с адресом, про которую Манюня толковала. Нашли мы ее именно там, где и было сказано – в машине сидельца нашего, на щитке. И адрес – видишь? – такой и указан: улица Новая, дом пять. Не врал сиделец-то. – Полковник подумал секунду и добавил неохотно: – И почерк не его, мы проверили. Ну, в том смысле, что не он сам эту писульку написал.
– А чей почерк? – глупо спросил Алекс, и Никоненко пожал плечами.
– Но если Балашова застрелили в этом доме, значит, Романов как-то причастен…
– Ты даже не начинай! – прикрикнул Никоненко и легонько хлопнул ладонью по столу. – Ты мне сейчас никаких песен не запевай, чтобы я ордер на обыск добыл и стал в том доме следы преступления искать, понял? Это невозможно! И точка. С Романовым президент за ручку здоровается, так что никакой обыск не проканает.
– Мне надо подумать.
– Думай.
Алекс закрыл глаза, откинулся на спинку утлого стула и покачался туда-сюда. Никоненко смотрел на него с насмешливой настороженностью.
«« ||
»» [298 из
391]