Татьяна Устинова - Неразрезанные страницы
– Ты мне надоел.
– А теперь чего? Резать или на самом деле в блендер?! Во-о-от, а если ей материал заказывают за бешеные деньги, она ни за что писать не станет, пока сама не убедится, что объект достойный! И только тогда пишет! А если ей кажется, что недостойный, тогда она ничего не пишет ни за какие бешеные деньги! Если б мне такие платили, я бы со всей беспринципностью про всех подряд шпарил, а тетя ни за что!
– Вы извините его, – попросила покрасневшая тетя Алекса Шан-Гирея. – Он болтает пустяки. Но вот если бы вы согласились дать мне интервью, я бы с великой радостью…
– Он согласится! Ты согласишься, Алекс?
– Если только вы не станете спрашивать у меня, как я начал писать и где беру сюжеты, – скучным голосом сказал великий писатель.
Митрофанова на него покосилась.
Интересно, чего это он такой мрачный? Или она сильно его задела, когда рассказывала про Маню и ее нелегкую жизнь?..
Через пятнадцать минут журналист Столетов, писатель Лорер и заместитель генерального директора издательства, прилежно работая ложками, хлебали огненные щи, а на сковородке стреляло и брызгало масло, жарились котлеты, и пахло упоительно.
Тетя Оля переводила взгляд с одного на другого, а потом вдруг улыбнулась и отвернулась.
…Такое счастье, когда всех много и все едят.
«« ||
»» [318 из
391]