Вадим Юрьевич Панов - Последний адмирал Заграты
– Двигатели – малый ход!
– Есть двигатели малый ход!
– Встречный ветер компенсирован! Горизонтальная скорость – одна лига в час!
Неподвижность – как раз то, что нужно для создания «окна». Капитан цеппеля берется за переговорную трубу:
– Астролог!
Глаза бортового астролога защищают гоглы с толстыми синими стеклами – только через них можно смотреть в Пустоту. Его пальцы слегка подрагивают, потому что лежат на рукоятях астринга, и им передается дрожь начинающей работу машины. Он сидит в массивном кресле, кожаные подушки которого послушно приняли форму его тела, потому что астрологу должно быть удобно, он не должен думать ни о чем, кроме работы. И уж тем более он не должен думать о том, что шикарное кресло сделано из астрелия, на его широких подлокотниках стоят управляющие рукояти, и человек сидит в самом чреве опасной машины. Сейчас астролог не должен об этом думать, потому что сейчас он работает, и он работает: не отрываясь, смотрит на полуметровое кольцо из астрелия – «дальний глаз». Внутри кольца пусто, пока пусто, но он знает, что скоро все изменится, и шепчет…
– Начинаю…
И плавно давит ногой на левую педаль, запуская первый контур астринга. Гудение слышно во всех уголках цеппеля, и команда понимает: «Началось».
Астринг невелик, но сделан из астрелия, а потому весит почти столько же, сколько паротурбинный кузель. Разгоняет астринг – так же, как и кузель, кстати, – Философский Кристалл, но на этом сходство заканчивается, потому что в машине перехода Кристалл не воду греет, а сам астрелий, заставляя уникальный металл проявлять уникальные свойства.
– Здравствуй, Пустота, – шепчет астролог и облизывает тонкие губы. – Мы снова встретились…
«« ||
»» [219 из
551]