Вадим Юрьевич Панов - Последний адмирал Заграты
Великий мастер Бартеломео дер Га создавал исключительно длинноствольные бамбады. Нарезные и гладкоствольные, двустволки и знаменитые трехстволки, кавалерийские и охотничьи – все они были длинноствольными и высоко ценились среди бамбальеро. Великий мастер Бартеломео дер Га твердо шел по своей дороге, но однажды услышал историю молодого бамбадао, который убил своего брата во имя древнего закона. Однажды увидел молодого бамбадао, который переживал страшнейшую трагедию. Однажды почувствовал боль молодого бамбадао и спрятался от нее в своей мастерской. Великий мастер Бартеломео дер Га отложил все дела, потому что встреча с молодым бамбадао вдохновила его на создание оружия. Потому что великий мастер Бартеломео дер Га был адигеном и знал закон.
Месяц спустя он приехал на далекий остров, куда удалился в попытке убежать от себя молодой бамбадао, и протянул ему оружие. Первую и единственную ручную бамбаду, которую создал великий Бартеломео дер Га.
Он протянул Помпилио оружие и сказал: «Я все понимаю».
Он протянул Помпилио оружие и сказал: «Его зовут «Улыбчивый Ре».
И еще сказал: «Это подарок».
Если вам когда-нибудь доводилось стрелять из настоящей бамбады, вы наверняка помните необыкновенное чувство, возникающее в тот самый миг, когда ладонь ложится на рукоять. Упоительное ощущение невозможности промаха, полной власти над оружием и целью. Если же вам повезло стрелять из бамбады, созданной великим мастером, то ощущение превращается в уверенность. Вы больше не чувствуете, вы знаете. Но если вы не обычный человек, а бамбадао, у вас нет ни чувств, ни ощущений, ни уверенности – вы просто попадаете в цель. Потому что во время боя вы – не человек. И не человек с бамбадой. И даже не бамбада.
Во время боя вы – Хоэкунс.
В барабане «Улыбчивого Ре» ждали своего часа шесть патронов. К коляске бросились десять разбойников, и ни одна из выпущенных Помпилио пуль не прошла мимо цели. Движения бамбадао были плавными, но точными – чуть левее, чуть правее, чуть вскинуть ствол, чуть опустить, сделать шаг, чтобы компенсировать дергающуюся под ногами коляску. Свои движения Помпилио не обдумывал, он видел только одно – цели, которые необходимо достичь, и достигал их. Он видел и слышал все вокруг, но отсекал неважное: дерганые движения перепуганного Бена, взбрыкивающую лошадь и хрипы умирающих врагов. В барабане «Улыбчивого Ре» ждали своего часа не простые патроны, но алхимические «косые молнии», снабженные разрывными пулями чудовищной мощи, способные оторвать руку и даже ногу, способные разнести на куски голову и разворотить грудную клетку. И они отрывали разбойникам руки и ноги, разносили на куски головы и выворачивали наизнанку грудные клетки. Они сеяли ужас, а потому последнего из первой шестерки бандита Помпилио застрелил в спину – разбойники пустились наутек.
Они надеялись спастись.
У них было четыре секунды.
«« ||
»» [336 из
551]