Вадим Юрьевич Панов - Последний адмирал Заграты
Роскошный особняк пылает. Плачет в небо черным дымом, прощаясь со всеми, кто его знал, со всеми, кто его любил и кому он служил. Роскошный особняк умирает.
Большинство стекол выбито, двери распахнуты, на мраморных ступенях переднего крыльца лежат три трупа. И на газоне – еще три. И еще тела на дорожках. А за спиной роскошного особняка горит конюшня, и какой-то мальчишка, наплевав на стрельбу и огонь, возится с воротами, пытаясь спасти обезумевших лошадей. Руки мальчишки обожжены, из глаз текут слезы, но он не уходит. Он плачет в голос, он кричит от боли, но продолжает возиться с замком. Он не видит набегающего сзади разбойника, не видит, что тот уже заносит над его головой топор, не видит… И не увидел.
Потому что именно этого бандита Помпилио снимает первым.
Коляска остановилась на опушке, на небольшом пригорке, с которого открывается замечательный вид на особняк дер Суан. На разгром. На поле боя.
Помпилио изучает картину, как эксперт – полотно художника. Он видит всё целиком, весь замысел и каждую деталь, каждый эпизод боя, каждый мазок. А выбрав цель, вскидывает «Трактирщицу» и наносит на полотно свой штрих.
Выстрел. Укрывшийся за каретой разбойник валится на землю. Подпись: Помпилио дер Даген Тур.
Выстрел. И падает на дорожку человек с факелом. Подпись.
Выстрел. И на ступенях крыльца появляется еще один труп.
До особняка четверть лиги. Для «Трактирщицы» – пустяк, для Помпилио – тем более. И пули в бамбаде подходящие – тяжелые «единороги», пробивающие стальной лист с тысячи шагов.
Выстрел. Выстрел. Выстрел.
«« ||
»» [339 из
551]