Вадим Юрьевич Панов - Красные камни Белого
Потому что видит мертвую Свечку.
Белокурая полулежит на мягкой земле, не забыв, правда, постелить пальто. Рубашка и брюки расстегнуты, правая рука Свечки закрывает грудь, а ладонь левой покоится между ног. Голова откинута на камень, одна нога согнута в колене, и кажется, что девушка просто ласкает себя. Кажется, что сейчас она увидит спутников, блаженная улыбка превратится в гримасу, Свечка зальется стыдливой краской и… Нет, не зальется. Даже в мерцающем свете импровизированного факела видно, что девушка слишком бледна. Как мел. Как снег. И на ее теле поблескивают кристаллики льда.
— Добрые Праведники, — шепчет Привереда, наконец-то вспоминая, что когда-то ходила в церковь. — Да что же здесь происходит?
— «Огненная льдинка», — хрипло отвечает Грозный.
— Что?
— Знак Пустоты. — Он поднимает руку и коротким нервным движением трет лоб. А потом опускает ее, какое-то время бессмысленно поводит перед собой и в конце концов прячет в карман. Он расстроен.
— Какой пустоты? — Привереде кажется, что лысый сошел с ума. — Какой, твою мать, пустоты?
— Парный Знак, — продолжает Грозный. — Одного цепаря сжигает, другого замораживает. Очень редкий Знак. Полное дерьмо.
— Какой, твою мать, пустоты? — повторяет Привереда. Ее бьет крупная дрожь. — Мы на планете, Грозный, ты помнишь? Мы на планете!
— Все правильно: на планете, — соглашается мужчина. — А раз пришел Знак, значит, эта планета называется Ахадир.
«« ||
»» [192 из
694]