Вадим Юрьевич Панов - Красные камни Белого
Нет сейчас других мыслей. Когда впереди Пустота, думать о другом не получается, как ни старайся.
— Идем на Чурсу!
В приказе нет необходимости: после запуска первого контура астринга астролог действует по собственному усмотрению, сам принимает решение, когда давить на вторую педаль, разгоняя астринг на полную мощность и открывая переход к другой планете. Сам и только сам — это его работа.
Но капитан все равно приказывает, потому что впереди Пустота, и ему не хочется молчать. Капитан летает больше сорока лет, но каждый новый шаг в Пустоту воспринимает, как первый. Не привык. Знает, на что способно хитрое Ничто, вот и не привык.
— Идем на Чурсу.
Астролог захватывает планету и давит на вторую педаль. Вибрация усиливается, прямо под цеппелем распахивается «окно», и машина стремительно ухает вниз. Вниз…
«Окно» может открыться с любой стороны, собственно, потому переходы и совершаются на цеппелях — если «окно» распахнется в земле, взрывом снесет изрядную часть планеты, — но «окно» под брюхом — самый неприятный вариант. Потому что к наваливающемуся давлению Пустоты добавляется омерзительное переживание стремительного падения. Оно проходит быстро, но осадок остается на весь переход и положительных эмоций не прибавляет.
— Одна минута!
Во время перехода старпом всегда считает время. Пунктик у него такой — считать время. Очень, надо отметить, правильный пунктик, поскольку время в Пустоте значит много. Не для самой Пустоты, разумеется, ей на время чихать, а для ее гостей.
— Две минуты!
«« ||
»» [386 из
694]