Вадим Панов - Праймашина
– С прокурором договориться можно.
– Пустой разговор, Джон. Если моя догадка верна, то даже прокурор нас не выручит. Так что одна у нас надежда: на ту цепочку, что сейчас вырисовывается.
Му тяжело вздохнул и отвернулся, продолжив размышлять над предстоящим разговором.
«Проклятье, проклятье, проклятье… – Выбравшись из воды, Марида проползла по песчаному берегу несколько метров и застыла в изнеможении. – Проклятье!»
Вера в собственные силы вещь хорошая, а вот самоуверенность грозит бедой, и Марида испытала эту нехитрую истину на собственной шкуре. Входя в Ильву, Марида не сомневалась, что сумеет переплыть реку вслед за работорговцами и останется при этом незамеченной. Была уверена, что ей придется ждать, пока контрабандисты разгрузят лодки, но подумала, что это к лучшему – успеет высушить одежду под жарким летним солнцем.
В действительности же все оказалась гораздо сложнее.
Сначала подвели работорговцы. Они так долго обсуждали свои дела в Камышовом Острове, что сидящая по горло в воде Марида успела основательно продрогнуть, и когда работорговцы, наконец, расстались, девушка с ужасом поняла, что не сможет плыть с той же скоростью, что и лодки. В камыше Марида еще справлялась, но едва оказалась на чистой воде, как течение стремительно понесло ее прочь. Река, казалось, решила поиздеваться над несчастной, жестоко карая за проявленную самоуверенность. Девушка прикладывала героические усилия, старалась изо всех сил, но каждый новый гребок давался ей все с большим и большим трудом. Работорговцы давно пристали к доктскому берегу и принялись разгружать лодки, а Марида все еще болталась на середине Ильвы, пытаясь не утонуть и проклиная свою самонадеянность. Руки не слушались, ноги не слушались, в рот то и дело попадала вода, намокшая одежда тянула вниз, и то, что представлялось веселой прогулкой, превратилось в пытку. И только злость не позволяла Мариде признать поражение. Злость на себя.
Она знала, что должна… что обязана перебраться на другой берег. Знала, что никто, кроме нее, не сможет помочь друзьям, и презирала себя за слабость. Она ненавидела себя, шептала себе самые грязные, самые унизительные оскорбления, и… и боролась.
Она сосредоточилась на том, чтобы просто держаться на плаву, и лишь изредка позволяла себе резкие взмахи, постепенно направляясь к спасительному берегу. Она давно потеряла из виду работорговцев, но была уверена, что сможет их отыскать. Чуть позже. После того, как закончится кошмарная переправа.
«Проклятье…»
«« ||
»» [263 из
581]