Вадим Панов - Праймашина
Докты с привычным размахом переживали повальное увлечение новой игрушкой.
До провинциального Гридвальда, само собой, мода на будители тоже докатилась, но не прижилась. Простолюдинам изобретение Маятника не понравилось по причине всем известной скупости: чаво на штукенцию энту денежку тратить, ежели она пахать не может или в лавке подсобить? Гридийцы даже часы приобретали изредка, предпочитая сверять жизнь по бесплатному солнцу. Что же касается людей знатных, то им новинка попросту не приглянулась. Не было в ней смысла, по мнению дворян, таких же прижимистых, как все остальные гридийцы, поскольку для своевременного пробуждения нет ничего лучше специально обученного человека. Лучше всего – женщины, которая лежит рядом, внимательно прислушивается к дыханию спящего господина, к его состоянию, и будит не абы как, а в самый благоприятный для того момент. Причем способы выбирает наиболее подходящие, не колокольцами тренькает, а мягко прикасается к волосам, вызывая в памяти материнские ласки, начинает тихо петь или нежно повторять имя господина. Пробуждение – момент важный, оно всему дню начало задает, и глупо доверять его бездушному механизму.
В это утро, к примеру, умелая Нафана принялась будить Карлоса едва ли не в самый последний момент. Молодой лорд уже почти проснулся, заворочался, медленно расставаясь со сном, потянулся и только тогда почувствовал на своих плечах маленькие теплые ладошки.
– Хорошо, – сквозь дрему прошептал Карлос. – Очень хорошо.
Замечательные слова, чтобы начать новый день.
Ладошки погладили шею, затем спустились ниже, к спине, ласково пройдясь вдоль позвоночника, и замерли, ожидая реакции.
– Очень хорошо, – повторил Карлос, медленно поворачиваясь на бок.
Ему не нужно было открывать глаза, чтобы увидеть Нафану. Миниатюрная, хрупкая, с маленькой грудью и узкими бедрами, еще не познавшими радость материнства, она разительно отличалась от склонных к пышным формам гридийских женщин и была похожа на изящную фарфоровую куколку, созданную великим художником. Бархатистая кожа девушки была не очень смуглой, лишь чуть темнее, чем у доктов, мягкие черные волосы вились крупными кудрями, а широкая прядь, которую Нафана покрасила в алый цвет, добавляла прическе привлекательности. Любимая служанка молодого лорда была наполовину адорнийкой, дочерью войны, так сказать, во время которой солдаты обеих армий вдоволь повеселились на захваченных территориях, и ее экзотическая красота возбуждала Карлоса сильнее любого наркотика.
– Доброе утро, молодой господин.
– Куда уж добрее!
«« ||
»» [73 из
581]