Вадим Панов - Тайный город 10 Правила крови
- Прежде чем мы расстанемся, я хотел бы уточнить: какую сумму вы намерены дать мне в долг? Самара поперхнулся. Остатки жалованья мы планировали пропить, а не ссужать в долг найденным на помойке оборванцам. Кружка пива - максимум, чем мы намеревались утешить обездоленного. - Я рассчитываю на самую скромную поддержку, - поспешил успокоить нас Манан.
- Поймите правильно: в чужом городе, без документов и денег мне будет необычайно сложно. У меня ОГРОМНЫЕ проблемы, мне надо хотя бы позвонить... В его голосе сквозило настоящее отчаяние. - Пей пиво и проваливай, - нашелся наконец Энди.
- Руки целовать не надо, поставишь за нас свечку при случае. В целом я был согласен с боцманом, и мы бабахнули еще по пятьдесят.
Но нашего нового друга мы недооценили. - Что значит "проваливай"? - заканючил Турчи.
- Вы меня спасли? - Спасли, - согласился Энди, закусывая водка соленым рыжиком. - Значит, вы обязаны обо мне позаботиться! Мне просто не к кому больше обратиться! Я на краю гибели! Я почти погиб! То, что меня не убили там, в темной подворотне этого ужасного города, только отсрочило смертный приговор! Охвативший меня ужас был пронзителен, но ваше появление подарило надежду! Вы проявили благородство, челолюбие, показали всю широту души, и не следует останавливаться на достигнутом! Зачем вытаскивать котенка из реки, чтобы тут же бросить его в огонь? Зачем дарить надежду и сразу же... Энди хлопнул Манана ладонью по голове, тот стукнулся подбородком о стол, и следующие два по пятьдесят мы выпили, наслаждаясь тишиной. Разумеется, я, как человек цивилизованный и воспитанный в строгих католических традициях, не мог одобрить поведение русского друга, но выключить Турчи по-другому не представлялось возможным. И я воздержался от замечания. - Что ты думаешь о Достоевском? - поинтересовался Самара. Он всегда задавал этот вопрос, когда хотел поговорить, а подходящей темы не находилось. - Думаю, что "Бесы" - это великолепно, - заученно ответил я.
- Особенно в подлиннике. - Ты духовно вырос рядом со мной, - покровительственно произнес Энди.
- Жаль, что у нас так мало времени, а то бы я обязательно показал тебе домик, где Раскольников замочил злую старушку. - Чтобы не быть тварью дрожащей. И Самара с сомнением посмотрел на меня. Кажется, этот варвар не был до конца уверен в моей искренности. - Достоевский велик, - подумав, сообщил Энди.
- Ни один писатель в мире не может сравниться с ним в психологической глубине образов. Кстати, я рассказывал о его трагической судьбе? Ответить я не успел. - Язык прикусил, - сообщил очнувшийся Манан. - И только? - пробормотал Энди.
- Я рассчитывал, что убил тебя. Турчи отодвинулся от боцмана и с надеждой посмотрел в мои глаза. И разглядел в них свойственные мне дружелюбие и сострадание. А я, в свою очередь, заметил, что Турчи не жульничает и не пытается, сыграв на сочувствии, выманить из нас небольшую подачку. Губы Манана дрожали, а в глазах прятался настоящий страх. Турчи пребывал в жуткой панике и едва сдерживался, чтобы не закатить истерику. Он на самом деле запутался, не знал, что делать, и отчаянно нуждался в помощи. - Вы мне кажетесь куда более цивилизованным и гуманным челом, чем ваш друг. - Я ходил в католическую школу, - кротко поведал я.
- И пишу морские рассказы. - Ростропович, мля, - буркнул Самара, закуривая и выпуская в найденыша струю табачного дыма. Манан закашлялся, жалко посмотрел на русского, потер подбородок и продолжил: - Вы культурный человек и должны понять, что я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО стою на краю гибели. - Подробнее, пожалуйста, - попросил я.
«« ||
»» [92 из
304]