Вадим Панов - День Дракона
Да и вряд ли она смогла бы найти слова, чтобы выразить… не то что голему — люду или челу, ту тоску, что сжигает ее изнутри. Слова давно забыты. Имена забыты. Смех, радость и боль.
Все.
И поэтому, когда тоска накатывала так, что ночь пугала самим фактом своего существования, Шума-Шума молча бродила среди челов. Смотрела. Смотрела. И переставала бояться. Успокаивалась. И даже чувствовала себя частью кипящей вокруг жизни.
Чужой жизни.
Полной имен, смеха, радости и… боли.
— Вещи, — вновь напомнил голем.
Шнырек был слишком туп, чтобы понять, что сейчас не самый удобный момент для кражи. Челы разбужены объявлением, голосами встречающих, если и провалились в дремоту, то их сон стал чутким, а потому утащить чемодан или рюкзак можно лишь отведя жертве глаза. А энергия слишком дорога, большую ее часть Шума-Шума тратила как раз на Шнырька, себе оставляла совсем чуть-чуть…
Да и не было нужды в краже, деньги у старухи пока были.
— Есть хочу, — заявила Шума-Шума и заковыляла к стойке круглосуточного кафе.
Голем угрюмо поплелся следом.
«« ||
»» [104 из
1139]