Вадим Панов - День Дракона
— Почему…
Гуго начал задавать вопрос в горячке спора, но, произнеся первое слово, он сообразил, что собирается сказать глупость, и остановился. Тем не менее собеседники прекрасно поняли, что имел в виду капитан гвардии.
— Если бы мы не убедили мир в гибели всех Железных Крепостей, — непринужденно объяснил Сантьяга, — поиски последней твердыни продолжались бы все эти тысячи лет. И ее бы нашли. А попытка использовать мощь Крепости обязательно закончится войной. — И очень тихо добавил: — Мы это знаем наверняка.
Де Лаэрт хоть и сморщился, но выслушал речь комиссара не перебивая, понял, что сам виноват: нужно было сначала думать, а потом говорить. И лишь когда Сантьяга закончил, чуд задал давно заготовленный вопрос:
— А что вы знаете о самой твердыне? Что внутри? С чем мы имеем дело?
— Сложный вопрос, — не стал скрывать нав. — Как я уже говорил, в силу ряда обстоятельств мы были вынуждены использовать самое могущественное из возможных заклинаний, которое полностью закрывало Крепость от внешнего воздействия. Мы не знаем, какие процессы происходили внутри твердыни все эти тысячелетия. Возможно, Крепость пуста. Возможно, она населена самыми причудливыми созданиями. Информации нет. С тех пор как князь наложил печати, оттуда никто не выходил. И мы были уверены, что не выйдет.
— Хороша уверенность!
— Мы имели все основания быть спокойными, — жестко отрезал Сантьяга. — Ночью я еще раз просчитал все воздействия, которым могли подвергнуться печати, и на сто процентов убежден, что из Крепости не могло выскользнуть материальное существо. Это невозможно даже теоретически.
— Материальное, — подчеркнул Гуго. — А дух?
— Вероятность есть, — кивнул комиссар. — Но это должен быть ОЧЕНЬ сильный дух.
«« ||
»» [367 из
1139]