Вадим Панов - День Дракона
— Никогда не думал, что услышу от вас столь высокопарные слова, комиссар.
— Считайте, что вам повезло, барон.
Мечеслав хотел съязвить по поводу последних слов комиссара, но сдержался. Понял, что любая насмешка выставит его глупцом.
— А какими асуры закончили войну? — спросил де Лаэрт.
— Подавленными, — ответил Сантьяга. — Данное определение наилучшим образом описывает их состояние. Сначала они не верили, что нашествие продлится долго. Затем разозлились, сцепились с нами по-настоящему, но у них опять ничего не получилось. Последние месяцы стали самыми тяжелыми. И для них, и для нас. Не война — бойня. Никого не щадили, никто не ждал пощады. В какой-то момент даже управление войсками было потеряно. Командиры арнатов действовали самостоятельно, вторгались в еще занятые асурами области, истребляли всех подряд. Первые отвечали тем же.
— Теперь я понимаю, почему вы до сих пор испытываете к асурам такие чувства, — задумчиво пробормотал Мечеслав.
Нав на мгновение замолчал, бросил быстрый взгляд на барона, но комментировать его слова не стал. И лишь ОЧЕНЬ внимательный собеседник мог бы заметить блеснувший в глазах Сантьяги иронический огонек — Мечеслав, мягко говоря, был далек от понимания истинных причин ненависти.
Ни люд, ни Гуго не относились к ОЧЕНЬ внимательным собеседникам, а потому комиссар, выдержав короткую паузу, позволившую де Лаэрту убедиться в истинности выдвинутой бароном гипотезы, продолжил:
— Вы спрашивали, Гуго, почему асуры открыли нам столь ценное сокровище? Потому что они ненавидели нас так же, как мы их. Они потеряли все и искренне надеялись, что тайна Железной Крепости ударит по нам сильнее, чем самое смертоносное оружие. Асуры хотели изменить саму Навь, но… Нашлись холодные головы, нашлись те, чья колоссальная сила воли не позволила поддаться искушению. Нам было непросто, мы пережили чудовищный кризис. Но Навь осталась Навью. И даже стала сильнее.
— Ты был там? — тихо спросил Мечеслав.
«« ||
»» [492 из
1139]