Вадим Панов - День Дракона
Гангрел почувствовал взгляд масана и резко обернулся: по коридору, в компании двух концов шел епископ Треми.
- ...а она говорит: "Дорогой, познакомься, это Харций!"...
"Захар!"
Стен с трудом подавил приступ панического страха. Ходили слухи, что железный епископ видит предателей насквозь, что от его взгляда не укрыться, что он подозревает всех и беспощаден к изменникам.
Треми удостоил молодого масана кивком и ушел, хохоча над шуткой одного из спутников. Стен перевел дыхание.
"Как же, черт побери, передать письмо?"
После того, как он добился главной цели - организовал аншлаг, Птиций принялся ломать голову над тем, как пройти по лезвию. Как сделать так, чтобы с одной стороны не затронуть чувства чудов, с другой - не разочаровать поклонников, привыкших, что в "Ящеррице" царят достаточно свободные нравы, а постановки Птиция скорее пикантны, нежели чинны. При этом с чудами тоже не все ясно: наверняка рыцари примчатся в клуб с твердым намерением повеселиться, пусть и сдержанно. Впрочем, сдержанность легко пропадает после третьей рюмки...
Учитывая все эти обстоятельства, несложно представить, ЧТО творилось на репетициях в последнюю неделю перед премьерой. Птиций орал. Птиций негодовал. Птиций топал ножками, закатывал истерики и оскорблял всех, кто оказывался рядом. Птиций четыре раза менял сценарий и едва не убил композитора. Птиций почти не спал и похудел на двенадцать унций.
За эту неделю Птиций ни разу не был с женщиной.
И у него получилось!
«« ||
»» [602 из
1139]