Вадим Панов - Тайный Город V И в аду есть герои
- Таблички... - Девушка заранее готовила ответ на этот вопрос, но в последний момент немного сбилась. Впрочем, трясущаяся Валя не отслеживала интонации подруги. - Я познакомилась с одним мужиком, археологом, хочу ему показать. Вдруг он их переведет? Совершим научное открытие.
- Их нельзя перевести! - Валю затрясло особенно сильно, и она обхватила себя руками. - Родители пытались... показывали их... они мне не разрешают их брать...
- Да, я помню, - согласилась Вероника.
- Они древние... ценные...
Прадед Вали, действительный тайный советник Николай Сергеевич Пенкин, был известнейшим в Москве археологом-любителем и большую часть своих доходов и свободного времени тратил на поиск и приобретение раритетов. Его личная коллекция, занимавшая три комнаты в огромной квартире Пенкиных на Покровке, славилась на всю Россию, а ведущие музеи мира считали за честь консультироваться у Николая Сергеевича. Семейное предание гласило, что был в этих комнатах особый шкаф, в котором тайный советник хранил совершенно уникальные, не имеющие аналогов раритеты. Революционные бури не пощадили ни заботливо собираемую коллекцию, ни ее обладателя. Пьяные матросы, проводившие обыск в квартире Пенкина, то ли в шутку, то ли всерьез сказали, что древностям этим место на помойке, поскольку все, что было до октябрьского переворота, Советская власть отменила как придуманное попами и политически вредное. На резонное замечание Николая Сергеевича, мол, зачем тогда вообще забирать коллекцию, ему был продемонстрирован внушительных размеров "маузер", а чтобы старик не "выпендривался", из этого же "маузера" была расстреляна редчайшая скифская статуэтка, созданная человеком за много веков до появления на земле марксистов. О том, что было дальше, точных рассказов нет. Толи обезумевший от горя Николай Сергеевич сам набросился на коммунистов, то ли матросики решили не обременять себя лишней заботой и решить вопрос прямо на месте, но факт остается фактом: пожар на Покровке полыхал всю ночь. Николая Сергеевича марксисты пристрелили, как классово чуждый элемент, а его малолетнего сына спрятала кухарка. Она даже ухитрилась вытащить из огня кое-какие вещи: шкатулку с драгоценностями, принадлежавшими умершей еще в 1915 году супруге Николая Сергеевича, да семь бронзовых табличек, покрытых непонятными письменами. Драгоценности впоследствии проели, а вот таблички остались - спекулянты не соглашались менять хлеб на старую бронзу. Василий Андреевич, отец Вали, одно время обращался в различные музеи, пытаясь определить ценность раритетов, но ни в одном не смо гли не то что расшифровать письмена, но даже внятно сказать, к какой цивилизации они относятся.
- Так что, - повторила Вероника, - дашь мне таблички?
- Пусть твой друг приедет сюда, - через силу ответила Валя. - Потом...
Вероника жестко усмехнулась и открыла сумочку:
- Ты не поверишь, подружка, что у меня есть. Валя насторожилась, а затем широко улыбнулась:
- Болик!
«« ||
»» [132 из
523]