Вадим Панов - Тайный Город VIII Тень инквизитора
Митрополит впервые видел их рядом и неожиданно поймал себя на мысли, что сравнение не в пользу Осиновского. Если все в поведении Бориса выдавало хитрость и цепкость, то Глеб дышал силой и властью. А еще несокрушимым спокойствием. Он даже не изменился в лице, увидев здесь Осиновского. И Феофана, в который уже раз, посетила предательская мысль: "А не совершил ли я ошибку, пытаясь играть против гиганта?"
- Давно мечтал познакомиться с тобой, Глебушка, - улыбнулся Борис. - Столько разговоров, столько слухов... Представляешь, ты считаешься легендой. А уж широте твоих экономических интересов можно только позавидовать.
- Кажется, я веду себя достаточно корректно, - улыбнулся Сухоруков. - По крайней мере, с вами, Борис, у нас не случалось конкурентных войн.
- Борис Иосифович, - мягко проблеял Осиновский. - Если ты не возражаешь, Глебушка, я бы очень хотел, чтобы ты называл меня Борис Иосифович. Будь добр, прояви уважение, хорошо? А что касается войн, то тут ты прав, да... Бодаться со мной тебе не позволило бы простое здравомыслие. Возможности у меня шире, Глебушка, да и связи получше, да... Хотя Перловский комбинат ты мне не уступил.
- Не счел нужным выдергивать его из своих списков, - отозвался Сухорукое. - Комбинат работает, дает прибыль, а ты бы выдавил из него все соки, Боря, да выбросил на помойку.
- Теперь все изменилось, Глебушка. - Если Осиновского и покоробила появившаяся в тоне Сухорукова фамильярность, то он никак этого не проявил.
- Тебя заставили измениться. А тогда у меня не было ни времени, ни желания заниматься твоим воспитанием.
Пальцы Феофана выбили на подлокотнике кресла короткую дробь. В дерзости Глеба не было лихости отчаяния, нервной выпендрежности или показушной грубости. Он не боялся Осиновского и не считал нужным скрывать от Бориса свое истинное отношение к нему. Это не увязывалось с теми наметками разговора, которые продумывали митрополит с Осиновским. По их глубокому убеждению, сам факт появления Бориса должен был заставить Глеба испугаться. Убеждение оказалось ошибочным.
- Глеб, - медленно начал Феофан. - Ты все не так понял...
- Глеб понял все правильно. - Осиновский почувствовал, что митрополит готов отступить, выругался в глубине души, но самообладания не потерял. - Ты, Феофан, сильный и известный человек и должен дружить с известными и законопослушными людьми, а не с бывшими уголовниками. Ты по праву займешь пост патриарха. - Темные глаза Бориса резко сверкнули в сторону Сухорукова. - И тебя, Глеб, рядом не будет.
«« ||
»» [236 из
474]