Бернард Вербер - Дыхание богов
Мои спутники все еще держатся за руки, все крепче стискивая их.
Смертельный холод охватывает мою шею, мышцы лица каменеют. Мои веки тяжелы, как куски гранита. Они опускаются, и я больше не могу их поднять. Но уши еще слышат: до меня доносятся крики Камиллы Клодель.
И вдруг звук тоже отключается. Значит, я не буду ничего видеть и слышать, а ведь мне показалось, что некоторые статуи не только видят, но и слышат.
Все замирает. Я жду. Ничего не происходит. Время идет, а я не знаю, что творится вокруг. Я навеки неподвижен, мои глаза закрыты. Живой, в полном рассудке, лишенный возможности знать, что происходит снаружи. Вероятно, я даже не смогу спать. Сколько времени я проведу так? Час, день, год, столетие, вечность?
Я сойду с ума. Единственной отдушиной станут воспоминания и фантазии. Я всегда хотел подумать в тишине, теперь только это мне и остается. Думать в тишине. Я неподвижен. Глух, нем, в полном рассудке.
Жизнь в качестве одушевленного существа окончена. Я проиграл. Я все потерял.
47. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: ТВЕРДОЕ И МЯГКОЕ
У инуитов и большинства народов, занимающихся охотой и собирательством, запрещено дробить кости животных, употребляемых в пищу.
Этот ритуал связан с представлением о том, что если кости похоронить, то в земле кормилице они вновь покроются плотью и животное возродится таким, каким было.
Это верование скорее всего возникло в результате наблюдения за деревьями. Зимой деревья теряют свою «плоть», листву. Долгие холода переживают только твердые части дерева, его «кости», ветви.
«« ||
»» [209 из
588]