Бернард Вербер - Дыхание богов
– Хорошо. Я вызываю главного свидетеля.
Афина заглядывает в свои записи, словно забыла, как меня зовут.
– Мишель Пэнсон.
Я спускаюсь по ступеням. Снова в мозгу всплывает фраза, которая сопровождает меня всю жизнь: «Что я, собственно, тут делаю?» Странно, но я не зол на Прудона. Возможно, потому, что я счастлив с Матой Хари. Удивительно, но я совершенно не чувствую гнева.
Прудон опускает голову. Теперь, когда я узнал его предыдущую жизнь, он стал выглядеть в моих глазах более человечным. Сын бедняка сам встал на ноги, выучился и хотел бороться за свободу всего человечества. И, хотя его борьба была довольно сомнительной, он все таки шел своим путем. Путем анархии.
Я встаю напротив Афины, а Прудона сажают на скамью, стоящую сбоку.
– Свидетель Пэнсон, поклянитесь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.
– Я буду говорить правду. Во всяком случае, ту ее часть, которая мне известна, – уточняю я.
– Изложите нам факты.
– Я был в постели. Услышал шум в гостиной. Там я столкнулся с кем то, кто рылся в моих вещах. Он украл «Энциклопедию». На нем была маска из греческой трагедии. Он убежал.
«« ||
»» [341 из
588]