Бернард Вербер - Дыхание богов
Бог войны делает примирительный жест.
– Согласен, он мошенничал. Но считаю, что он поступил правильно. Вы не ослышались – мошенничать можно. Но нельзя попадаться. Итак, единственное, в чем можно обвинить Прудона, – это в том, что он попался.
– Это все, что вы можете сказать в защиту обвиняемого? – нетерпеливо спрашивает Афина.
– Еще не все. Я бы хотел привлечь внимание к одному этапу расследования. Только что Мишель Пэнсон сказал, что буквально столкнулся с вором, пытавшимся украсть «Энциклопедию», но тот бросился бежать. Я хочу задать вопрос: почему Прудон, который якобы пришел, чтобы убить его, не сделал этого?
– Возможно, его все таки остановил голос совести, – предполагает Афина. – К чему вы клоните?
– В таком случае, – говорит бог войны, – мой клиент, обвиняемый, виновен главным образом в неловкости. Если бы ему удалось задуманное, если бы он убил всех остальных учеников, никому бы даже в голову не пришло судить его. Он бы победил в игре и был бы, напротив, окружен почетом и уважением.
– Вы закончили, мэтр? – спрашивает Афина.
– Конечно, – перебивает ее Арес, – адвокат – профессия не для меня, но, право же, жаль, что мой клиент попался только потому, что в последнюю минуту в нем заговорила совесть.
– Кто нибудь еще хочет высказаться? – спрашивает Афина. – Нет? Тогда мы обсудим все вышесказанное с присяжными.
– Я, – вдруг говорит Прудон, – я хочу сказать. Афина приказывает поставить его перед собой.
«« ||
»» [347 из
588]