Бернард Вербер - Империя ангелов
81. ИГОРЬ. 17 ЛЕТ
Я жаловался на колонию для несовершеннолетних в Новосибирске, и был не прав. Дурдом в Брест Литовске намного хуже.
В колонии нам давали тухлые обрезки, здесь мяса нет совсем. Кажется, это возбуждает психов.
В колонии матрасы кишели клопами. Здесь мы спим в гамаках из стальной проволоки.
В колонии воняло гнильем, здесь пахнет эфиром. Там все было грязное, здесь все чистое.
Я жаловался, что в колонии по ночам раздаются крики. Здесь раздается смех. Это ужасно — смех. Здесь у меня только один сосед. Александрей. Он говорит сам с собой всю ночь. Он утверждает, что мы все умрем. Что четыре всадника Апокалипсиса уже оседлали коней. Огонь, железо, вода и лед пройдут сквозь нас, и мы заплатим за свои ошибки. Потом он становится на колени и молится. Потом часами орет: «Искупление! Искупление!» — и бьет себя в грудь. Вдруг он останавливается, замолкает, а потом хнычет всю ночь: «Я умрууууууу».
Вчера Александрей умер. Я его убил. Я против него ничего не имел. Я скорее хотел оказать ему услугу. Я его задушил носком, чтобы избавить от этой жизни, в которой он потерялся. В его взгляде я прочел скорее благодарность, чем злобу.
После этого санитары потащили меня в отделение нервно сенсорной изоляции. В сталинские времена это использовалось в качестве пытки. Таким образом убирают с глаз долой сумасшедших, которых невозможно контролировать. Санитары говорят, что после месяца нервно сенсорной изоляции пациенты забывают, как их зовут. Если их поставить перед зеркалом, они говорят: «Здравствуйте!»
Меня хватают. Я отбиваюсь. Вчетвером они заталкивают меня в камеру.
— НЕЕЕЕТ!
«« ||
»» [194 из
407]