Бернард Вербер - Мы, Боги
Мы обедаем в восемь вечера.
Эволюция блюд продолжается параллельно с нашими опытами. Тонкие ломтики карпаччо теперь не из рыбы, а из мяса животных. Когда я был смертным, ни разу не ел сырого мяса. Я с рождения не люблю вкуса крови. Здесь я поглощаю куски сырого филе козы, жирафа, бегемота и орла. Мой язык исследует протеины, не измененные никаким кулинарным приготовлением. Ни температурной обработки, ни соуса. Цапля на вкус горьковатая, фазан жирный, волокна буйволиного мяса застревают в зубах, зебра великолепна, еж горький, чайка воняет. Я не рискую попробовать слизняков, змей, пауков и летучую мышь.
Сперва мы почти не говорим, склонившись над тарелками. Я подкладываю себе мяса жирафа, оно в конечном счете довольно неплохое. Я даже различаю послевкусие лакрицы. После яиц, соли, водорослей, рыбы палитра моих вкусовых ощущений расширяется.
Как только желудки наполняются, языки развязываются. Мы начинаем обвинять друг друга в том, что хотели сделать свои творения победителями за счет других, а потом начинаем задаваться вопросом. Что это за «игра Игрек», упоминавшаяся Аресом и главными богами?
– После соревнования между животными наверняка будут соревнования между «человеческими стадами», как назвал их Арес, – заявляет Эдмонд Уэллс, напоминая, что человек теперь является следующим логическим уровнем эволюции. Номером 4.
– Надо взять обезьян и поставить их на задние лапы, чтобы освободить руки и изобрести орудия труда? – интересуется Гюстав Эйфель.
– И научить их охотиться? – спрашивает Мэрилин.
– Нужно еще будет опустить их голосовые связки, чтобы они смогли научиться говорить, – мечтает Фредди.
Нам не терпится перейти к абсолютной игрушке, homo sapiens sapiens.
– С помощью людей я создам памятники, – говорит Гюстав Эйфель.
«« ||
»» [176 из
368]